Среда, 29.09.2021
×
Инвестиции в долги: как заработать на взыскании дебиторской задолженности?

Россия. Экономика. Шанс

+29 -0
Аа + 6
Ян Арт,

главный редактор Finversia.ru

Что мешает развитию экономики России?

На минувшей неделе довелось принять участие в первом, наверное, со времени начала коронавирусной пандемии, живом «эвенте» российской финансовой индустрии, – собрании Московской международной валютной ассоциации, устроенном ее президентом Алексеем Мамонтовымчеловеком «бунташным», не желающим признавать любую «обездвиженность» – и профессиональную, и карантинную.

Говорили о делах профессиональных и общероссийских. Провели панельную дискуссию под названием «Что мешает нам выйти на устойчивый экономический рост?». Говорили о развитии экономики России и его аспектах. И о том, почему его – развития – нет.

А вам не кажется, что мы все время говорим именно о развитии российской экономики? На многочисленных форумах, саммитах, конференциях, круглых столах… Об «устойчивом развитии», «опережающем развитии», «технологическом развитии», «инновационном развитии» и проч. и проч. Не о состоянии, а именно о развитии, росте. Возможно, потому что состояния у нас, как правило, два – «полная задница» (когда плохо всем) и «все хорошо, прекрасная маркиза» (когда богатые богатеют, а бедные беднеют). И вот тогда этим бедным надо сказать о развитии. Мол, в будущем все будет еще лучше, даже вам что-то хорошее достанется. Ну, примерно также как при Хрущеве говорили, что к 1980 году построят коммунизм. С бесплатной выдачей жизненных благ согласно утвержденным спискам.

Состояния у нас, как правило, два – «полная задница» (когда плохо всем) и «все хорошо, прекрасная маркиза» (когда богатые богатеют, а бедные беднеют). И вот тогда этим бедным надо сказать о развитии. Мол, в будущем все будет еще лучше, даже вам что-то хорошее достанется.

Так или иначе, но «развитие» – это главная наша идея. То ли – национальная идея, то ли – фикс-идея. Говорим много и обильно. Схемы рисуем, концепции обсуждаем, парадигмы анализируем. А воз – и ныне там.

По данным экспертов, в последнее десятилетие экономика России прирастала в среднем по 0,8% от ВВП. Сегодня оптимисты во власти говорят о том, как бы обеспечить рост экономики на уровне 1-1,5% от ВВП. То есть речь идет практически о «технических» цифрах: немного поколебало ветром цены на сырье – вот тебе и «рост».

Полагаю, говорить о развитии экономики России – это значит врать не краснея. Это тоже самое, что обсуждать, как пройти в нарисованные на глухой кирпичной стене ворота. И главная причина – в налогах. Налоговая система России, ее дух абсолютно противопоказан развитию – как акваланг парашютисту.

НДС в 20% – это не про развитие. Сегодняшняя система налогообложения всех потоков оплаты труда – это не про развитие. Налоги на инвесторов, налог на доходы по депозитам – это не про развитие. Глобальная штрафная система, удушающая в своих объятиях всех – и юридических, и физических лиц (будь-то штрафы за парковку, езду по дорогам или нарушения в обустройстве офисов) – это никак не развитие. Экономика и люди уложены в прокрустово ложе финансовых интересов государства и в этом ложе просто физически нет места на вырост.

…Десятилетиями у нас любят талдычить: системные реформы, системные реформы. Что означает словечко «системные»? Зачем оно? Просто для красного словца? Нет, конечно, изначально это о другом. Единственный способ системных реформ – это не управление перестраивать, не проекты придумывать, а менять налоги.

Опустить НДС до 10-14%. Вдвое снизить налоговую нагрузку на оплату труда. Втопить в пол, до 1-2%, налоги на самозанятых. Приравнять все компании с оборотом менее 1 миллиарда рублей в год к малому бизнесу и назначить им «упрощенку» в 6%. И развитие начнется само – без специальных программ, без конференций и форумов, без «Россия, вперед!» и прочих словесных аттракционов.

Говорить о развитии экономики России – тоже самое, что обсуждать, как пройти в нарисованные на глухой кирпичной стене ворота.

Но у этого есть цена. Бюджет просядет. Государство, с его непомерными амбициями везде что-то делать, останется без лишних средств. А страх дефицитного бюджета – главный страх российской власти. У нас он долгие годы профицитный. Развитие практически на ноле, уровень жизни снижается – бюджет профицитный. Как заметил один из участников вышеупомянутой встречи – у нас, наверное, единственный пример, когда страна с таким уровнем экономики имеет профицитный бюджет.

Что означает профицитный бюджет? Что государство – это пылесос, который высасывает деньги из экономики. Что государство – больше берет, чем дает – и экономике, и людям. Что государство – не инвестор своей страны, а ее рантье.

И вот уже у нас толковые экономисты заняты не темой развития, а тем, как обезопасить себя от его последствий. Профессор Яков Миркин пишет книгу «Правила неосторожного обращения с государством». И правильно делает. Потому что о том, чтобы видеть в государстве подспорье для развития, речь уже не идет…

* * *

На встрече ММВА Алексей Мамонтов сравнил экономику со спортом и задал участникам дискуссии о «развитии» вопрос: как же выиграть этот забег, почему мы отстаем?

Хорошее сравнение. Ответ, как мне кажется, очевиден. Если продолжать аналогию экономики со спортом, то в других странах государство – это тренер. А бежит – бизнес. У нас же пытается бежать сам тренер. Потому что он и тренер, и главный игрок. Другим игрокам – от бизнеса – он не верит. Смотрит на них как на конкурентов. Поэтому мы постоянно пытаемся напрячь общество, чтобы развивать государство. Другие делают наоборот – напрягают государство, чтобы развивать общество и экономику.

Десятилетиями у нас любят талдычить: системные реформы, системные реформы. Что означает словечко «системные»? Зачем оно? Просто для красного словца? Нет, конечно, изначально это о другом. Единственный способ системных реформ – это не управление перестраивать, не проекты придумывать, а менять налоги.

Недавняя новость – Дональд Трамп требует, чтобы соцсеть TikTok была продана американской компании. Мы можем представить, чтобы Россия смогла потребовать продажи какой-нибудь соцсети нашему Яндексу? Мы даже сам наш Яндекс не можем вернуть в российскую юрисдикцию, потому что здесь – ему нет места для развития… И лучший российский глобальный продукт торгуется на западных рынках, а не на российском фондовом рынке, который мы так тщательно и обильно защищаем. От чего защищаем? На него не лезут – с него бегут.

Государство не любит бизнес. Оно любит нацпроекты. Потому что нацпроекты – это ручное управление. И – в этом бесконечном словоблудии о развитии – вдруг начинаем обсуждать новую тему: нельзя ли поднять всю экономику с помощью высочайше утвержденных нацпроектов?

Нельзя. Потому что государственный ресурс – всегда конечен. Бесконечен только один ресурс – либеральный. Не в политическом смысле, а в экономическом. Потому что только он – способен к избыточному воспроизводству. Когда-то моя кандидатская диссертация именно этому и была посвящена – выстраиванию самовоспроизводящегося либерального ресурса в экономике.

Но мы же терпеть не можем слово «либерализм». Мы его давно «поженили» с оранжевыми революциями, либертианством, распущенностью нравов и прочими содомами и гоморрами. Мы словом «либерал» теперь пугаем пенсионеров и маленьких детей. Совершенно выплеснув с водой и младенца – экономику, основанную на малом и среднем бизнесе.

Не любим мы этот самый малый и средний бизнес – ни власть, ни народ. Народ у нас – пусть треть века прошло – все верит, что экономика – это днепрогэсы и кузбассы, а не пекарни и турагентства. Искренне так верит, как маленький египетский раб в большую фараонову пирамиду. Мол, раз большое – значит, хорошее. Мол, раз большое – значит, достаточное. Потом, правда, жалуется: мол, в малых городах России плохо жить, все в столицы уходит… А зачем малые города? Они тоже не нужны – даешь только большие!

Здесь могут возразить: у нас же уже четвертый десяток развивают (опять это словечко – «развитие») малый бизнес. Фонды специальные создали. Программы «…и на период до …цатого года». Агентства. Всякие советы и «Опоры России». Распределяют там что-то.

Распределять – это, извините, в России, как отмечал еще Аркадий Райкин, отдельный бизнес. И, кстати, совсем не малый. Но к реальной жизни малого бизнеса в стране сей процесс отношение имеет весьма и весьма косвенное. И из этой тридцатилетней «поддержки» ничего не выходит. Потому что налоги перечеркивают эти потуги как кисть маляра мазки Поля Синьяка.

* * *

…Налоги. Нелюбовь к бизнесу… Что еще мешает развитию экономики России? Мешает страх. Об этом на упомянутой мною встрече тоже говорил Алексей Мамонтов сотоварищи. Страх – наше главное ощущение во всяком деле.

Страх децентрализации страны. Страх потери территории. Страх бесконечных врагов. Страх потери управляемости. Страх демократии и либерализма. Страх ущерба личным интересам. Страх инфляции – бесконечный. Страх нестабильности. У нас по закону главная задача Центробанка – не развитие экономики, а обеспечение стабильности курса рубля. Об этом говорилось миллион раз.

Если продолжать аналогию экономики со спортом, то в других странах государство – это тренер. А бежит – бизнес. У нас же пытается бежать сам тренер. Потому что он и тренер, и главный игрок.

Но вот загадка: не рискуя поставить интересы развития впереди интересов стабильности, мы как раз эту стабильность и потеряли. Ну, если, конечно, никто не готов возразить, что с задачей обеспечения стабильности курса рубля государство последние 30 лет справляется блестяще…

Единственное, чего у нас нет, – это страха что-то разрушить. Мы бесстрашно постоянно что-то переделываем. Переделываем ту же самую налоговую систему. Переделываем пенсионную систему. Переделываем государственное устройство. Сначала вводим, потом отменяем, затем опять вводим выборы губернаторов. Изменяем сроки властных полномочий – парламента, президента, чиновников. Переписываем Административный, Уголовный и Трудовой кодексы. Усложняем, дополняем, расширяем всякого рода регулирование и надзор. Переводим правительство из-под парламента под президента и наоборот. Создаем трехуровневую систему управления (министерства, надзоры и федеральные агентства), а потом перемешиваем ее в кучу. Открываем и закрываем новые министерства. Реформируем судебную систему. Объединяем регионы и вводим федеральные округа. Потом – перерезаем их по новой. И так – бесконечно.

Казалось бы, здесь нет противоречия. Развитие – это перемены. Но когда перемены превращаются в изменения правил игры по ходу матча – развитие останавливается. Слишком уж в глазах мельтешит.

* * *

Что еще мешает развитию экономики? Финансы мешают. Не сами финансы – а борьба с финансами. Из страха, что кто-то что-то обналичит и выведет в оффшоры – гайки закручиваются все сильнее и сильнее. В итоге – кому-то еще сильнее и скорее хочется обналичить и вывести… Замкнутый круг. Финансы бегут из пространства с постоянно меняющимися «правилами игры». Государство бежит следом с криком: «Ату его, держи вора!». Все – при деле, эффекта – ноль.

А в народе искренне уверены, что «у нас излишек банков». Между тем интересная штука получается. Даже в сегодняшнем, хилом состоянии российская экономика – это примерно 1,6-1,8% от мирового ВВП. А российская финансовая система – это 0,8% от мировой финансовой системы. Иными словами наша экономика имеет уровень обеспеченности финансовыми ресурсами вдвое меньше, чем в среднем по общемировой «больнице». Где брать ресурс развития? А давайте налоги опять повысим и ресурсом развития сделаем бюджет!.. Замкнутый круг…

Мы же терпеть не можем слово «либерализм». Мы его давно «поженили» с оранжевыми революциями, либертианством, распущенностью нравов и прочими содомами и гоморрами. Мы словом «либерал» теперь пугаем пенсионеров и маленьких детей.

На конференции, от которой я оттолкнулся, кто-то сказал про такой ресурс развитие, как превращение своей национальной валюты в инвестиционную. Кстати, о том, что проблема инвестиционной привлекательности выходит на первый план, говорила и Эльвира Набиуллина на одном из «допандемических» форумов. Но возникает лукавый вопрос: а есть примеры, когда инвестиционной становилась валюта страны с несменяемой властью? Боюсь, что с ответом будет трудновато. Конечно, можно Сингапур назвать… Но аналогия будет изрядно хромать.

Впрочем, мы и не надеемся на финансы, на налоговую реформу, на инвестиции. Мы надеемся на «универсальное средство» – какое-нибудь одно, понятное и казенное. Мы в экономике не пашем и не сеем – вдруг не взойдет или покрадут? Мы ищем Грааль.

* * *

Что еще мешает развитию экономики России? Москва мешает. Не как город, а как феномен. Мешает та чудовищная разница в уровнях жизни в столице и в малых городах и селах страны. Мешает, что в моем районе каждый год меняют безупречные бордюры и перекладывают асфальт и собянинскую плитку, а дороги Осташкова или Торжка лежат в руинах. Мне возражают: но тогда вы посягаете на бюджетный федерализм – ведь Москва тратит на себя деньги своего бюджета, а не общероссийского. Что вы говорите?! Тогда, может быть, поменять к черту такой «бюджетный федерализм», который ведет к опустыниванию России, а в конечном счете – к тому, что Москва задохнется под собственным весом? В Советском Союзе в столице жили 3% населения. Сегодня в Москве живет более 10% россиян. Для любой другой страны это не было бы проблемой. Для такой страны как Россия, это – раковая опухоль…

Мы создали страну, в которой некое подобие европейской жизни возможно только в Москве. Москва стала огромной пиявкой российского развития.

Но можно и не рушить пресловутый бюджетный федерализм. Достаточно придти в сотню крупных богатых компаний и сказать: «Перебирайся в Самару, в Нижний Новгород, в Вологду, в Челябинск и будет тебе налоговая скидка в 25%». Поверьте, компании мигом переберутся на таких условиях. И вот уже не в Москве, а Самара, в Нижнем Новгороде, в Вологде, в Челябинске возникают дорогие рабочие места, появляются десятки тысяч людей с европейским уровнем зарплат. И вокруг них вдруг поднимается пищевая цепочка – рестораны, отели, фитнесс-залы и т.д.и т.п. Пять-шесть крупных компаний в город – и денежный поток в нем ежемесячно прибавлен на десяток миллионов долларов. Которые начнут растекаться по нишам этого города, формируя спрос, возбуждая экономическую жизнь.

Утопия? А столица, превращенная в эксплуатационный офис огромной страны, но при этом надеющаяся сохранить ее в вечной прислуге, – это не утопия? Мы создали страну, в которой некое подобие европейской жизни возможно только в Москве. Москва стала огромной пиявкой российского развития. Москвичи в этом не виноваты. Но это надо признать.

* * *

Что еще мешает? Враждебность. И тут вышеупомянутое сравнение экономики со спортом начинает хромать. Экономика – это не игра с нулевой суммой, в которой если у кого-то прибыло, то только за счет того, что у другого убыло. Воспринимать экономику, да и мир вообще как огромную игру с нулевой суммой – это главный изъян российского мышления. Мы в этом изъяне не виноваты – нас так учили. Мы подсознательно воспринимаем себя как «лишних людей». Мы придумали присловье «Меньше народу – больше кислороду». Мы не верим в пищевые цепочки. Поэтому мы – враждебны.

У нас даже символ этого состояния появился, специальный жупел – Соединенные Штаты Америки. Которые «мировой жандарм», «паразиты», «эксплуататоры» и вообще – «рука, терзающая весь мир». Мы говорим о развитии своей экономике, при этом желая краха Америке. Будучи продавцом сырья, мы желаем, чтобы покупатель обеднел или вовсе сгинул. Логики в этом – ноль. Это тоже самое, что желать инфаркта пилоту самолета, на котором летишь, – только потому, что он нам не нравится. Или крутит роман с нашей женой. Если уж так приспичило – желай ему инфаркта. Но для начала – покинь самолет, а то вдруг сбудется. Собственно, недавний вирусный кризис – очередной пример тому.

Возникает крамольная мысль: возможно, одна из наших проблем – это не враждебное окружение, а враждебность к окружению? И мы начинаем всякое дело вновь и вновь, пытаясь закрыть замаранные страницы и взяться за чистовик…

У нашей враждебности есть объяснения. Мы объясняем ее патриотизмом. Но тут уже уместно вспомнить слова Михаила Задорнова: «Что же это за страна такая, где патриотизмом считается не любовь к родине, а ненависть к Америке?».

Так или иначе, но на враждебность, на темы вражды, на эмоции, связанные с этим, мы тратим намного больше (и намного охотнее) усилий, чем на любое строительство. И возникает крамольная мысль: возможно, одна из наших проблем – это не враждебное окружение, а враждебность к окружению? И мы начинаем всякое дело вновь и вновь, пытаясь закрыть замаранные страницы и взяться за чистовик…

* * *

Впрочем, бог с ней, с Америкой. Речь о России. В которой мы говорим о развитии, но никак не можем не то, что его начать, – хотя бы найти для него найти точку опоры. Возможно, главная причина – все же в перевернутых отношениях между государством и обществом. А наши налоги, страхи и нелюбви – лишь следствие этой перевернутости. Салтыков-Щедрин когда-то писал: «…О России говорили, что это государство пространное и могущественное, но идея об отечестве, как о чем-то кровном, живущем одною жизнью и дышащем одним дыханием с каждым из сынов своих, едва ли была достаточно ясна. Скорее всего, смешивали любовь к отечеству с выполнением распоряжений правительства и даже просто начальства. Никаких «критик» в этом последнем смысле не допускалось, даже на лихоимство не смотрели как на зло, а видели в нем глухой факт, которым надлежало умеючи пользоваться…»

Мне возразят – апелляции к Салтыкову-Щедрину набили оскомину, это всего лишь старая история… Возражу его же словами: «Разве история не была многократно свидетельницей мрачных и жестоких эпох, когда общество, гонимое паникой, перестает верить в освежающую силу знания и ищет спасения в невежестве? Когда мысль человеческая осуждается на бездействие, а действительное знание заменяется массою бесполезностей, которые отдают жизнь в жертву неосмысленности; когда идеалы меркнут, а на верования и убеждения налагается безусловный запрет?.. Где ручательство, что подобные эпохи не могут повториться и впредь?»

Редакция Finversia.ru может не разделять точку зрения авторов,
материалы которых опубликованы в рубрике «Оценки».

обсуждение

Ваш комментарий
Вы зашли как: Гость. Войти через

Владимир Соловьев: «Журналистика не умирает – она меняется» Владимир Соловьев: «Журналистика не умирает – она меняется» Что происходит с журналистикой в России? Есть ли у нас свобода слова, и, если есть, то как она выглядит? Как Союз журналистов договорился с полицией и Росгвардией о работе российских журналистов на митингах? Действительно ли блогеры побеждают журналистов, а искусственный интеллект в самое ближайшее время победит блогеров? Это и другие темы обсуждают Владимир Соловьев, председатель Союза журналистов России, и Ян Арт, главный редактор Finversia. Скоты на даче. Кому на Руси жить хорошо Скоты на даче. Кому на Руси жить хорошо Как Русь списками Forbes прирастает. Правительство убедили не повышать налоги на миллиардеров. Пенсионерам посоветовали не надеяться на государство. Индексация пенсий в России: денег нет? Цены на недвижимость растут. Россиянин полетит на Луну… когда-нибудь. Зарплаты в Пенсионном фонде выросли в полтора раза. Скоты на даче: новые детали. Продолжится ли коррекция? Ставка больше, чем жизнь Продолжится ли коррекция? Ставка больше, чем жизнь Сентябрьская коррекция, о которой я говорил с июня, пришла на рынки, явно подменив собой «бабье лето», так что можно сказать, что природа и биржа действуют в унисон – осень так осень.
Все статьи автора (97)

календарь эфиров Finversia-TV »

 

Новости »

Корпоративные новости »