Понедельник, 20.09.2021
×
Продолжится ли коррекция? Ставка больше, чем жизнь. Блог Яна Арта - 19.09.2021

Юрий Отрашевский: «Я – переводчик с компьютерного на банковский…»

- -
Аа +

Генеральный директор компании R-Style Softlab.

Досье. Юрий Отрашевский. Родился 1 января 1961 года в г. Архангельске. Имеет два высших образования: техническое и экономическое. Кандидат технических наук. В 1991-1993 годах – генеральный директор компании RSI, в 1993-1999 годах – финансовый директор компании R-Style. В настоящее время – вице-президент Группы компаний R-Style (с 1997 года) и генеральный директор компании R-Style Softlab (с 1999 года).

– В эти дни R-Style Softlab отмечает 15-летие. Можно сказать, «экватор» профессиональной жизни. Помните, у Данте: «земную жизнь пройдя до половины…» Что вы ощущаете в связи с таким юбилеем?

– Ну, это смотря как считать. С точки зрения рабочей карьеры человека – да, наверное. А жизнь компаний может быть гораздо более длительной, и тогда 15 лет – это только начало большого пути…

Тем не менее, конечно, такой юбилей – это в определенном смысле повод оглянуться назад и попытаться оценить тот путь, который мы прошли.

R-Style начинался с «железа», потом появился отдел программных разработок, из которого, по сути, и выросла нынешняя компания с командой более 700 человек. Сегодня мы работаем от Москвы до Киева, от Алматы до Вологды. У нас четыре полноценных филиала и представительства. Сейчас мы можем без лишней скромности констатировать, что как поставщик и интегратор банковского программного обеспечения мы покрыли большую часть российской банковской индустрии.

– Вы поставляете программное обеспечение по всем нуждам банков, независимо от его предназначения?

– Да. Причем любого масштаба – от небольших банков и до многофилиальных кредитных учреждений. ПО любого вида и предназначения. Единственное исключение – системы CRM. Этим мы не занимаемся, но у нас есть партнеры, которые готовы с нами вместе выступить в качестве подрядчиков и в таких проектах…

Это если оценивать с точки зрения размера и возможностей. С точки зрения надежности бизнеса, на мой взгляд, главное наше достижение – стабильность компании. У нас очень широкий ассортимент продуктов, начиная, например, от дилинговых операций и заканчивая тем же кредитованием.

– То есть вы можете быстро среагировать на изменение конъюнктуры рынка?

– Конечно. Сейчас, в период кризиса, инвестиционный или кредитный сегменты в банках соответственно «подсели». Зато такое направление как оптимизация бизнеса за счет автоматизации или развитие дистанционного обслуживания клиентов в плане уменьшения его себестоимости, – наоборот, идет на подъем. Причем не только в России, но и во многих странах СНГ, где мы ведем подобные проекты.

– А именно?

– Сейчас у нас идет большой проект в Казахстане. Есть проекты в Таджикистане, Украине… Всего у нас более 80 проектов. Два банка в Монголии сейчас с нами работают. Это тоже позволяет компании хорошо чувствовать себя с точки зрения бизнеса. Кризисные явления в разных странах не синхронны, есть определенное расхождение по времени и силе протекания тех или иных процессов, и работа в разных странах тоже позволяет вовремя сманеврировать, не допустить спадов в объемах работ.

– Каким образом управляется бизнес, настолько разнообразный по содержанию, географии и объемам проектов?

– По разным направлениям у нас выстроены продуктовые вертикали. Все они фактически находятся на хозрасчете, поэтому у нас жестко отслеживается, какое направление эффективно, какое – требует оптимизации. Тут же можно быстро принять меры, к примеру, перебросить ресурсы с одного направления на другое. Не скажу, что в режиме real-time, но в течение 48 часов мы получаем оперативную информацию по всем направлениям – какие у нас доходы, какое подразделение прибыльное, где убытки. Все это автоматизировано собственными средствами.

Я горжусь компанией. Важно, что нам удалось сформировать и позитивную корпоративную культуру. У нас молодой амбициозный коллектив, способный выполнять проекты любой сложности.

– Есть расхожая истина: программисты – люди плохо управляемые… Этакая «вещь в себе» в любом бизнесе. А у вас это – главное звено…

– Я бы не сказал, что это всегда так. Это живые люди, разные по типажу и характеру. Есть своего рода «художники». Конечно, с ними довольно сложно, потому что командирские методы здесь плохо проходят. Зато, когда у нас были авральные, критичные периоды в жизни, именно эти люди выкладывались на все сто, ночевали на работе, приносили надувные матрасы и спали прямо в офисе, но задачи решали. Так что «творческий момент» в работе – дело сложное, но часто это полностью окупается.

Безусловно, очень важна правильная система мотивации. Нужно «завязывать» программистов на конечный результат – это раз. Кроме того, периодически необходимо подтверждать их значимость, включать не только материальные, но и моральные стимулы.

– А как быть с проблемой «IT-зависимости», с которой сегодня сталкиваются многие компании. Один мой американский партнер говорит: у вас в России программисты очень хорошие, но беда только в том, что каждый из них программирует «под себя, любимого». Открыв компанию в России, он собирал потенциальных сотрудников-программистов и объяснял: на правой половине стола должен стоять лоток для входящих документов, на левой – органайзер. И вот он рассказывал: ваши программисты возмущались, мол, что за бред, я сам знаю, как мне удобнее организовать рабочее место. На что этот мой знакомец объяснял: о, конечно, только – у себя дома. А здесь – моя фирма и здесь лотки стоят справа… И вот по реакции на это дело он понимал: какой программист готов работать по единым стандартам, а какой – начнет программировать «под себя» и это закончится зависимостью проекта от него лично. Как вы решили эту проблему?

– Сказать, что мы до конца ее решили, я не могу. С этой проблемой мы сталкивались, у одной из компаний холдинга  есть проекты в США, и мы тоже убедились, что, в отличие от тех же индусов, которые все делают четко, как им сказали, наши программисты начинают фантазировать, творчески обрабатывать полученную информацию. Здесь есть и минусы, и плюсы.

– Плюсы какие?

– Зачастую «фантазеры» находят нестандартные решения, которые не учли бы «конвейерщики». Или находят более простые пути решения каких-то задач. Тогда, понятно, возникает эффект экономии на издержках, которых удалось избежать.

– А минусы?

– А минус в том, что, действительно, часто получается слишком «индивидуальный» продукт. И, скажем так, если человек, его написавший, увольняется, все может остановиться. Этот минус частично можно упредить тем, что с самого начала весь проект очень скрупулезно документировать. Чтобы потом можно было все это восстановить. Словом, у них это фабрика, а у нас – творческая студия…

– Как в целом изменился рынок компьютерных продуктов за эти годы? Ведь вы, по сути, были в числе его пионеров?

– Ну, не самые первые. И До нас были компании, работающие на этом рынке.

– И все же в то время на рынке было еще так мало игроков, что между ними еще и люфт оставался…

– Да, количество игроков этого рынка серьезно выросло. Сейчас, думаю, уже близко к сотне число компаний, которые работают именно в этом сегменте – банковского программного обеспечения. Но и в тот момент, когда мы начинали, рынок не был пустым. На нем были уже игроки, приходилось «вклиниваться». Мы сделали серьезный рывок в 1997 году. Как раз шел переход на новый план счетов, и не все были к этому готовы. А у нас было сделано очень удачное программное решение, и оно быстро начало тиражироваться, быстро внедрялось, быстро окупалось.

Именно тогда и была заложена основа дальнейшего развития. Сейчас, кстати, у нас более 400 банков – клиентов.

Сегодня, надо отметить, конкуренция ужесточилась, банки имеют возможность широкого выбора подрядчиков, и это, волей-неволей, обязывает держать планку.

– По вашим ощущениям, этот выбор делается, исходя из каких критериев? Цена, уровень продукта, скорость внедрения или что-то еще?

– Здесь, наверное, срабатывают многие факторы… Конечно, во время кризиса цена играет основную роль. С другой стороны, банки смотрят насколько широк функционал и квалификация того или иного поставщика, насколько он надежен, какова его репутация.

Кроме того, важна история ранее сложившихся отношений. Многие предпочитают продукты от одного поставщика. Это удобно с точки зрения интеграции и взаимосвязей, потому что всегда есть опасность сделать себе этакий «зоопарк» из разных несовместимых продуктов и потом не знать, как же этих «зверей» по клеткам-то рассадить.

– В самом процессе, назовем так, «компьютеризации» банкинга есть какие-то «подводные камни»?

– Есть своя «диалектика». Раньше, например (это и сейчас сохранилось в небольших банках), многое зависело от личного отношения председателя правления к IT-подразделению банка.

Был такой подход: чем меньше я его слышу и вижу, чем меньше просит денег, тем лучше он работает. Сейчас тенденции несколько иные. Они на Западе давно наметились. IT-подразделения становятся центрами финансовой ответственности, самостоятельной частью бизнеса.

То есть бизнес-подразделения выступают в качестве заказчика. Например, мне нужно автоматизировать налоговый учет по ценным бумагам, я говорю своим «автоматизаторам»:  «Ребята, мне нужен такой продукт». Далее руководитель IT-службы предлагает варианты: сделать своими силами, купить софт на стороне, привлечь компанию вроде нашей на аутсорсинг. И начинают считать деньги – что эффективнее.

– А с точки зрения бизнеса – какая разница-то? Я помню, как-то общался с одним банковским IT‑директором, он примерно час говорил на эту тему, но я ничего не понял. Каждое второе слово – «птичий язык». И вот, допустим, сидит акционер банка, слушает такое и думает: «О чем это он? Сколько денег я получу или потеряю в результате?..»

– Это не проблема IT‑шников. Это проблема руководителя IT-подразделения. Да, руководитель должен обосновывать варианты решения той или иной задачи языком бизнеса. Должен четко и ясно показать, какой эффект это даст, что позволит решать и, в конечном счете, какое счастье акционера ожидает.

– Это «счастье» можно считать в деньгах?

– Да, каждый вариант того или иного решения может быть просчитан в деньгах. Есть банки, которые считают даже варианты, где выгоднее содержать серверы – у себя или на аутсорсинге. У нас, кстати, сейчас два банка арендуют серверы. Иногда  так получается дешевле. Передовые банки обращают все большее внимание на оптимизацию бюджета решений в сфере компьютерного и программного обеспечения. Часто именно с денег и начинается разговор. Есть предправы, которые разбираются в автоматизации и даже сами «баловались» программированием . Есть те, кто просит сразу же говорить не о самих решениях, а о финансовой отдаче.

– Вам часто приходится выступать переводчиком с «программистского» на русский?

– Да. Одна из моих задач – обеспечить коммуникацию между компьютерным миром и миром бизнеса.

– Если попытаться прогнозировать – до какого уровня может дойти «компьютеризация» банкинга?

– Сложно сказать. В принципе, пределов совершенствования нет, хотя мы видим, что на Западе иногда люди работают в одной и той же системе по двадцать лет. У нас же один Центробанк со своими изменениями создает массу поводов для очередной витка апргейда банков. Так что мы без работы не останемся никогда (смеется). Сейчас вот на повестке дня – ПО под требования пресловутого 152-го закона о защите персональных данных.

– Он сильно меняет ситуацию?

– Закон уже принят, его поздно обсуждать. На мой взгляд, он не настолько актуален, но, видимо, у него было сильное лобби. Хотя, на мой взгляд, сейчас  не самое лучшее время для этого закона. Во время кризиса такие законы означают для банков дополнительные материальные затраты, причем очень существенные. В случае со средним или крупным банком их можно оценить от 500 тыс. до 1 млн. долларов. Не уверен, что на такие издержки стоит идти именно в кризисные времена…

Что касается нашего участия в этом, то мы готовы и своим клиентам предлагаем квалифицированное решение этих проблем.

– Насколько влияет на банковскую компьютеризацию спрос на интернет-банкинг? Я, например, всегда выбираю только те банки, которые дают возможность работать со своим счетом в Сети. Думаю, что в целом средний класс идет к тому же самому. Какие вы видите перспективы у этого процесса?

– А я выбираю банк, исходя из комфортности работы с конкретным менеджером… Да, Интернет-банкинг становится все актуальнее, но не думаю, что он вытесняет все другие критерии. Конечно, людей, для которых ноутбук – это вся его жизнь, становится больше, но пока они далеко не в большинстве. Не стоит переоценивать эту тенденцию, хотя, конечно, она ширится и набирает вес. Но до уровня, когда сам спрос клиентов подталкивает компьютеризацию, нам еще далеко. Посмотрите: у нас в день зарплаты у банкоматов выстраиваются очереди желающих обналичить свои деньги. Менталитет российских клиентов меняется трудно.

– Во многом это связывают с синдромом недоверия «компьютерному» банкингу. Тем паче, что последний год обострилась тема безопасности. Предрекают, что у нас будет волна преступлений с картами, как в Британии это было. То есть банки стали как бы более «IT-уязвимы». Это проблема действительно так велика? «Оружие нападения» развивается быстрее чем защита?

– Во-первых, в проколах банковской безопасности чаще все же причина лежит в человеческом факторе, а не в «железе» или ПО. Например, банковский сотрудник оказался мошенником или владелец карты доверил кому-то свою карту, ее данные, пин-код и т.п. С точки зрения, например, защиты тех же транзакций сейчас все надежно.

Что касается соревнования между инструментами нападений и защиты… Это вечная борьба – развитие одного сразу же подталкивает развитие другого.

– Ваша компания ставит системы USB-токен, которые сейчас становятся все популярнее?

– Да. Например, сейчас внедряем системы с USB-токен в ряде банков, в том числе в Сбербанке.

– И как же вам удалось заполучить такого клиента?

– А мы уже довольно давно работаем с ним. Почти 15 лет: Сбербанк был одним из наших первых клиентов.

– Сбербанк действительно с приходом Грефа начал активнее двигаться в сторону компьютеризации и интернетизации, или это только внешнее ощущение?

– Да, банк стал более активно двигаться в этом направлении. У них обширные планы, но я не могу об этом говорить, потому что они закрыты с точки зрения информации. Озвученные бюджеты на автоматизацию выглядят очень впечатляюще.В целом же могу констатировать, что Сбербанк развивает активно и скоринг, и Интернет-банкинг, и другие проекты, прежде всего, связанные с задачами улучшения обслуживания клиентов и сокращения расходов на персонал. И мы тоже активно в этом участвуем.

– Недавно в Сочи г-н Греф продемонстрировал кредитного робота. Не ваша работа?

– Нет, этим не мы занимались.

– А вообще вы занимаетесь темой скоринга? На мой взгляд, скоринг показал непригодность на российском рынке…

– Не соглашусь. У нас есть модуль оценки рисков и оценки клиентской базы. Не могу сказать, что они негодны, многие модели скоринга вполне успешно работают и себя оправдывают. Плохие кредиты и просрочки рождены не скорингом и не идеологией скоринга. Система ведь подстраивается под задачи, которые в нее закладывают. А задача в большинстве российских банков до кризиса была одна: не важно, кому ты выдал и как выдал, важно – сколько ты выдал кредитов. Выдал много – молодец, даешь вал. Так что проблема – в людях.

Да, конечно, скоринговые системы не идеальны. Но на сегодняшний день – это лучшее, что есть в кредитной сфере. И пока альтернативы я им не вижу. Да и какие еще могут быть варианты?

– Ну, например, притормозить компьютеризацию этих процессов и признать, наконец, что кредиты – дело тонкое и ручное.

– Не получится. Все равно там будет человеческий фактор, какие-то личные взаимоотношения, злоупотребления. Что, собственно, часто и происходит. К тому же отказ от компьютеризации кредитования – это неизбежный рост персонала, рост сроков рассмотрения и выдачи кредитов, и в конечном итоге, потеря позиций на рынке…

– Да, сегодня многие в качестве одной из побудительных причин компьютеризации называют желание оптимизировать персонал. Это не вызывает «луддистских» настроений в тех банках, где вы начинаете работать?

– Пока конфликтов не было. Чаще все проходит нормально: высвобождаемых сотрудников перепрофилируют на какое-то иное направление.

Иногда бывают другие ситуации. Системный администратор уходит и забирает с собой все «ключи». Банк встает. И нас приглашают: помогите поднять систему, потому что администратор поставил ультиматум …

– Мы вернулись к теме «IT-зависимости»… В банках есть уязвимые «узкие» места?

– Есть. Но часть таких проблем можно снять за счет дублирования систем, еще часть – за счет строгой регламентации доступа, протоколирования. А вообще скажу так: всегда, в любом бизнесе есть ключевые люди. И надо их «кормить хорошо», чтобы не провоцировать на такие действия.

– А системное решение этой проблемы в чем может заключаться?

– Минимизировать зависимость от одного человека. Например, внедрить принцип «одновременного поворота двух ключей», как в западных сейфохранилищах. Еще строже регламентировать и ограничивать доступы.

– Помните, летом в Тольятти ITшник хакнул свой банк. Насколько такие истории могут быть типичными?

– Раз они есть, значит, это возможно. Опять же, здесь мы готовы помочь – провести аудит.

– Аудит безопасности?

– Да. Мы проводим в банках IT-аудит безопасности, по итогам которого выявляется «слабое звено», и мы предлагаем то или иное решение.

– Давайте вернемся к содержанию вашего бизнеса. Что вы делаете для банков? «Железо» вы по-прежнему ставите?

– Нет, непосредственно «железом» мы не занимаемся. R-Style Softlab сама по себе занимается поставкой и интеграцией программных решений. Мы – это компьютерные «монтажники». Но мы можем выступить и генеральным подрядчиком в процессе компьютеризации банка и тогда приглашаем к участию партнеров – поставщиков «железа».

Схематично процесс работы с банком «с нуля» выглядит так. На старте мы делаем аудит имеющейся системы, выдаем заключение и свои рекомендации, что и как следует изменить. Далее, если банк с нашими рекомендациями согласился, мы выдаем два-три варианта работ, отличающиеся по глубине изменений и, соответственно, по цене. Банк выбирает устраивающее его решение, и мы готовим проект ТЗ. Затем внедряем. Внедрили, протестировали, обучили персонал, пожали друг другу руки и, чаще всего, заключили с банком договор сопровождения.

– Сколько банков у вас сейчас на обслуживании?

– Более 280.

– Можно ли хотя бы как-то обобщенно обозначить сроки типичного банковского «компьютерного проекта»?

– Проекты очень разные… Если это крупный проект, многофилиальный банк, то максимум – это 18 месяцев. Если это небольшой банк и речь идет о внедрении какой-то уже отработанной системы, то от одного до двенадцати месяцев.

– На вашем рынке – рынке программного обеспечения для банков – какие существуют правила игры? Он «дикий», где каждый сам по себе, или конкуренция не мешает выработать какие-то единые стандарты, создать, скажем, ассоциацию участников рынка?

– Он трансформируется. Да, бывают случаи и некорректных рейтингов участников рынка и какой-то подковерной возни, но в целом рынок становится все более цивилизованным.

– Участники этого рынка общаются между собой?

– Конечно. Какой-то ассоциации или координации у нас нет, хотя определенные шаги в этом направлении наметились, в частности для лоббирования интересов отечественных разработчиков, но мы встречаемся, участвуем в совместных тендерах, видим, какие у кого есть предложения… Я вообще слово «конкуренты» не люблю.

– А с банкирами возникают какие-то личностные отношения?

– Конечно. У нас было несколько случаев, когда мы работали «под честное слово» или, наоборот, нам давали заказ, не дожидаясь окончательной сметы, доверяя нам и зная, что мы лишних цифр не припишем. Контракты обычно крупные, степень доверия требуется большая, так что здесь личные отношения очень важны.

– Ваша компания часто выступает инициатором общественных акций. Например, в конце сентября при поддержке IBM вы проводили в Москве 3-ю всероссийскую конференцию «Эффективный бизнес SMB-банков: работа на перспективу». Сейчас – в числе организаторов конференции по управлению эффективностью бизнеса в Марокко. Что для вас такие акции? Это средство презентации некоего продукта, средство «просвещения» клиента?

– Таким образом мы решаем сразу несколько задач. Конечно, рассказываем о своих продуктах. Мы не альтруисты – понятно, что нужно продвигать свои решения. При этом важна и образовательная миссия, популяризация каких-то новых решений и достижений в целом по отрасли, от наших западных партнеров.

– Каков источник этих новых решений? Идет «калька» с Запада или собственные наработки?

– Здесь разные источники могут быть. Среди них и наши западные партнеры, конечно. Или, например, иногда клиент заказывает что-то эксклюзивное; мы видим, что решение получилось «красивым» и начинаем его тиражировать.

– То есть бывают заказы, в рамках которых возникают инновации?

– Да. Есть и собственные инновационные проекты.

– Вы вот упомянули, что системами CRM не занимаетесь. Со многими говорил на эту тему: все хотят, но пока прорывов мало… В чем затык?

– Опять же – в людях. Вопрос в том, что люди хотят от этой системы. CRM дает великолепную возможность оценки клиентской базы. Дает возможность просчитывать те или иные сценарии поворотов интересов клиентов. Но почему-то многие думают, что CRM – это такой «золотой ключик» к успеху. Нет, это всего лишь инструмент. А с клиентом работают люди и только люди… И если ты ожидаешь от этой системы одно, а получаешь другое, то часто тебя ждет разочарование. Не надо завышать ожидания.

– Действительно, во многих компаниях есть такое ощущение: вот «поставим CRM» и будет нам счастье…

– Да, есть такое. Надо разобраться с системой досконально и понять, насколько она вам подходит. То ли это счастье, которое вы ищете? У нас был случай еще на заре нашего бизнеса, когда наш сотрудник поехал в Тюмень автоматизировать гостиницу. А система, которую он повез, была рассчитана для торговых предприятий. Да, он удачно ее им продал, деньги мы получили. Он вернулся, а система встала. И он поехал назад, разбираться, а она у них все равно не встает. В конце концов они сказали: «Парень, пока ты ее нам не поставишь, ты отсюда никуда не уедешь»…

Зачем доводить до такого? Может, лучше сразу просветить клиента и пояснить, что ему даст внедрение той или иной компьютерной системы? Если ожидания адекватны, то и разочарования не будет…

– Коль скоро у нас интервью «юбилейное», то классический вопрос: ваши творческие планы?

– Какое творчество, у нас тут пахота каждый день (смеется)… Мы намерены продолжать двигаться в том же направлении. Я вижу максимально устойчивую компанию, долгосрочный прибыльный бизнес, позиция которого на рынке – не просто производитель софта, а производитель решений для банковского бизнеса. Пока это получается. Хорошо или плохо – судить, может быть, не мне, но пока живем, получаем прибыль, активно развиваемся – значит, получается неплохо.

– Традиционный вопрос к моим собеседникам: как вы распоряжаетесь своими деньгами, куда инвестируете, в какие игры играете? Сразу скажу: банкиры на этот вопрос отвечают обычно, что все свои деньги они хранят на депозите в родном банке…

– Я буду традиционен

– Что, у вас банк есть?

– В нашей холдинговой структуре есть банк, поэтому все деньги там, а оттуда уже инвестируются в проекты.

– То есть для вас деньги – это инструмент бизнеса?

– Да, я предпочитаю все инвестировать в развитие. Я человек скромный, у меня нет какой-то заграничной недвижимости, яхт, пароходов. На пенсии будем об этом думать, сейчас пока рано…

– А чем живете вне бизнеса? Увлечения, семья…

– Семья есть, двое детей. Сын сейчас на первом курсе МГИМО, экономикой будет заниматься, а дочь еще в школе… А что касается увлечений, то я периодически улетаю на какую-нибудь таежную реку и там в компании своих друзей провожу время. Очень люблю рыбалку. Вот недавно вернулись из Хабаровского края, там у меня напарник поймал 50-килограммовую рыбу на спиннинг!

– Это увлекает? У нашего портала учредитель тоже заядлый рыболов-спортсмен. Я, как абсолютный профан в этом деле, с огромным интересом слушал его рассказы, пока не узнал одну деталь… Оказывается, эти сумасшедшие ребята, поймав рыбу, ее взвешивают и отпускают…

– Ну да.

– Так в чем же драйв от такой рыбалки? Я понимаю, когда «поймал и съел»…

– 99% рыбы отпускаем. Понимаете, мы ловим тайменя, а таймень растет очень долго, его беречь надо. Конечно, бывает, что рыба засекается и погибает, в этом случае как-то не по себе становится… А вообще, когда этакую «торпеду» запускаешь обратно в реку – это очень здорово и драйва хоть отбавляй. И чувствуешь, что жизнь продолжается…

обсуждение

Ваш комментарий
Вы зашли как: Гость. Войти через

Владимир Костюков: «Торговля на финансовых рынках – это вечная борьба со своим страхом и жадностью» Владимир Костюков: «Торговля на финансовых рынках – это вечная борьба со своим страхом и жадностью» В интервью журналу «Юрист спешит на помощь» заместитель генерального директора ВТБ Капитал Форекс Владимир Костюков рассказал, за счет чего растет клиентская база компании, какие новые классы активов набирают популярность у российских инвесторов и в каком случае клиент получает статус квалифицированного инвестора автоматически. Юрий Колесников: «Краудлендинг – квинтэссенция диверсификации, надежности и возвратности вложений» Юрий Колесников: «Краудлендинг – квинтэссенция диверсификации, надежности и возвратности вложений» О том, как устроена работа инвестиционной платформы в формате социальной сети, в чем заключается уникальность краудлендинга, каковы перспективы его развития в России и что ждет профессию юриста в будущем – Юрий Колесников, соучредитель краудлендинговой платформы Money Friends, заведующий кафедрой финансового права ЮФУ, в интервью журналу «Юрист спешит на помощь». Анастасия Бордовских: «Чем шире наши познания о риске, тем больше мы им обеспокоены» Анастасия Бордовских: «Чем шире наши познания о риске, тем больше мы им обеспокоены» Как современное общество относится к риску, почему климатические изменения приведут к более жесткой политики со стороны государств и можно ли полностью рассчитывать на рейтинги политического риска при анализе инвестиционного климата? Об этом специально для журнала «Юрист спешит на помощь» рассказала колумнист французского геополитического журнала La Revue, старший научный сотрудник кафедры политического анализа факультета государственного управления МГУ имени М.В. Ломоносова, кандидат политических наук Анастасия Бордовских.

календарь эфиров Finversia-TV »

 

Корпоративные новости »