Среда, 19.06.2019

Сергей Васильев: Кризис. Начало

+1 -0
Аа +

Воспоминания о 2008 годе.

Мировой финансовый кризис 2008-го я встретил прикованным к постели, на больничной койке.

За пару лет до того, жена увлеклась аутдором. Обычный фитнес в клубных залах стал уже всем надоедать и наиболее активные члены клуба World Class в Жуковке стали выезжать на природу, кататься на великах по окрестным полям, вокруг Рублево-Успенского шоссе.

Эти «подмосковное» поездки переросли постепенно в выезды за рубеж, в велотуры по Европе. Восторженные, от новых впечатлений, члены клуба стали вовлекать в это увлечение и членов их семей. Так, постепенно жена привлекла к этому сыновей, а потом и меня. Я не сразу проникся идеей, но постепенно заразился и сам.

С тех лет это станет нашим основным видом отдыха. Мы перестанем ездить на пляжные курорты, на Маврикии и Мальдивы, а будем брать с собой велосипеды летом или беговые лыжи зимой, чтобы совместить отдых и спорт.

Но летом 2008-го, когда все только начиналось, это увлечение привело на больничную койку. Проезжая по скользкой дорожке, в какой-то подмосковной деревне, велосипед резко свалился в крутой кювет. А там, как назло, прямо по ходу лежало огромное бревно.

Мой маунтинбайк врезался в бревно, я перелетел через руль и со всей силы рухнул спиной на землю.

Удар был такой силы, что я на несколько секунд потерял сознание, из глаз полетели искры, а очнувшись, я понял, что не могу даже пошевелиться. Слава Богу, шлем выдержал, хоть и треснул – голова была цела.

Но встать или хотя бы сесть я не мог. Скорая довезла меня до ЦКБ и там поставили диагноз – компрессионный перелом 4-х позвонков. Мне прописали длительную, минимум на месяц, вытяжку, привязав к кровати и восстановительную гимнастику.

Август 2008-го я провёл в той кровати, наблюдая по телевизору, открытие Пекинской Олимпиады и бросок наших танков через Рокский тоннель к Цхинвалу.

Новости по боям в Грузии в те дни перемежались с новостями с экономических фронтов.

Еще недавно всё было благостно и прекрасно. Котировки российских акций росли, инвесторам стало уже даже надоедать вкладывать деньги только в голубые биржевые фишки, они стали активно искать что-то еще.

– Что ещё можно купить в России? – был типовой вопрос западных и российских инвесторов в те дни.

Россия казалась островом стабильности и благополучия на фоне Америки, откуда ещё с весны стали приходить первые тревожные нотки: на грани краха находился инвестбанк Bear Stearns, обанкротился Indy Mac, пошли слухи о проблемах Lehman Brothers и квази-государственных ипотечных агентств Fannie Mae и Freddie Mac.

Редкие российские аналитики начали уже произносить слово «кризис», но никто пока не придавал этому значение.

Lehman Brothers и Freddie Mac были где-то далеко, в Нью-Йорке. Эти новости казались заокеанским шумом, будничным новостным потоком.

В России всё было прекрасно!

Но август начался с двух неприятных инвестиционных инцидентов. Между собой поссорились российские и британские акционеры ТНК-ВР, и Путин попросил «позвать доктора» к Зюзину, хозяину Мечела. Эти два инцидента и запустили внутрироссийскую цепочку событий на фоне мировых проблем, которые и переросли постепенно в полномасштабный коллапс.

Первым, на конфликт между группой Фридмана и британским British Petroleum, отреагировал Сорос. Он едко заявил: «Чем больше я читаю об инвестициях в России, тем хуже я к ним отношусь. И чем успешнее мы были там, тем больше опасности, что у нас украдут наш бизнес. Лучше продавать всё».

Этот злой комментарий Сороса и запустил процесс продаж российских акций на мировых и российских рынках. А тут еще Путин резко обругал на публичном совещании Зюзина, указав, кто в доме хозяин. Акции Мечела сразу упали и потянули за собой остальные.

Но общее падение на рынке было еще слабым, это еще не казалось большой проблемой.

Все с тревогой следили в те дни за боями в Южной Осетии, где 8-го августа погибли 10 наших миротворцев и велись ожесточенные бои под Цхинвалом. Штурмовая авиация грузинских ВВС нанесла несколько ракетно-бомбовых ударов по объектам российских миротворцев и наше командование дола приказ наступать для принуждения грузин к миру.

Тем временем новости с американских полей стали приходить всё тревожнее. К середине августа уже откровенно с тали обсуждать слухи о возможном банкротстве какого-то крупного инвестиционного банка. Точное имя не называли, кулуарные обсуждения внутри ФРС были сверх закрытыми. Но уже даже Гринспэн, бывший глава ФРС, поборник свободного рынка, в своих высказываниях стал обсуждать идею «обанкротить» Fannie May и Freddie Mac, крупнейшие ипотечные агентства США, в чьих портфелях было ипотечных кредитов на 5 трл $.

Это будоражило рынки, все не понимали, чего ждать завтра?

Негативный внешний фон стал затрагивать не только российские биржи, но уже и реальный сектор. Банки с большей опаской стали кредитовать заёмщиков. Многим компаниям становилось всё тяжелее перекредитовывать свои кредиты.

Я в тот момент стал с тревогой следить за «Эйрюнионом». Мы давно уже помогали этой крупной авиационной компании, куда входили Красноярские и Домодедовские авиалинии, деньгами. Помогали выпускать их облигации, размещали их на рынке и кредитовали компанию под залог этих бумаг.

А с начала августа у «Эйрюниона» начались проблемы, аэропорты отказывались заправлять их топливом, требуя погашения старых долгов. На различных государственных совещаниях говорили, что помогут компании с деньгами. «Ростехнологии» объявили, что берут контроль над этим авиационным холдингом и вроде бы ситуация начала выправляться. Но я с тревогой продолжал следить за их долгами.

Напряжение на рынках возрастало, но все еще было под контролем.

Путин все ещё верил в непрерывный рост российской экономики, которая семимильными шагами росла с начала нулевых. В конце августа он всё еще успокаивающе говорил, что задача удвоения ВВП будет решена к концу 2009-го, как и было ранее намечено.

Тем временем в больнице стал восстанавливаться и я.

Сначала мне прописали самые простые упражнения, типа круги руками. Потом постепенно можно было подключать к упражнениям плечи и корпус. Через пару недель я уже начал пытаться опереться на локти и приподнимать спину от кровати.

К концу августа я уже смог даже встать.

На меня надели корсет, и я стал потихоньку ходить.

Я вышел из больницы в начале сентября с корсетом и настоятельными рекомендациями не сидеть, а только ходить, либо лежать.

Как раз в тот август мы сменили наш исторический офис на Трёхпрудном. Хозяин здания, банк Москвы, решил переделать это шехтелевское здание в дом приёмов толи для Президента Банка, Андрея Бородина, толи для самого Лужкова. В общем, нас заблаговременно попросили поискать себе другой офис. И после долгих поисков нового места, с хорошим видом, мы выбрали офисный центр на Голутвинском, перебравшись на другую сторону Каменного моста.

Самым главным требованием для нас было – хороший вид из окна, что б был виден, например Кремль. Из офиса на Голутвинском, были одновременно видны купола Храма Христа Спасителя, Василия Блаженного, Спасская башня Кремля и Колокольня Ивана Великого.

На ремонт нового офиса мы потратили невообразимые 3 мил $.

Таких расходов мы, конечно, не позволили бы себе, начнись кризис раньше. Но в 2007-м, за год до него, на российском рынке всё было безоблачно, мы делали много сделок много сделок, прибыль была хорошая, мы платили большие бонусы.

В общем, мы считали, что можем себе это позволить и сняли в аренду большой дорогой офис.

Необычность той аренды была еще в том, что хозяева бизнес-центра «Голутвинская слобода», околомосковская структура, долго нас изучали… достойны мы или нет, снимать аренду в их офисе?

Забавно. Это мы должны были платить им дорогущую аренду в 1 тыс. евро за квадратный метр в год, это мы должны были за собственный счет сделать ремонт в офисе, а они еще думали брать нас арендаторы или нет?

В те годы (до августа 2008-го) денег вокруг было много, рынки пухли, прибыли росли у всех, и потенциальных клиентов даже на эту дорогую аренду было хоть отбавляй.

В общем, я вышел из больницы. Мне купили в кабинет новое раскладывающееся кресло, чтобы на нём можно было лежать, а не сидеть.

И начался сентябрь 2008-го, когда по-настоящему и грянул мировой финансовый кризис…

(ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ)

Профиль автора в соцсети: https://www.facebook.com/sergey.vasiliev.106

Заметили ошибку? Выделите её и нажмите CTRL+ENTER
все обзоры блогов »
Орфография и пунктуация авторов блогов сохранена.
Перевод англоязычных блогов – автор блога.

обсуждение

Ваш комментарий
Вы зашли как: Гость. Войти через

Чего боится Центробанк? Чего боится Центробанк? Основные проблемы финансовой системы страны не могут быть решены регулятором. Госдума приняла в I чтении законопроект о маркетплейсе для банковских и страховых услуг Госдума приняла в I чтении законопроект о маркетплейсе для банковских и страховых услуг Госдума приняла в первом чтении законопроект об электронной платформе по предоставлению банковских и страховых услуг, а также услуг на рынке ценных бумаг и иных услуг финансового характера. Законопроект был инициирован группой депутатов и членов Совета Федерации во главе с председателем комитета по финансовому рынку Анатолием Аксаковым. Михаил Емельянов: «Нужно идти не по пути усложнения требований к инвесторам, а по пути большего информирования» Михаил Емельянов: «Нужно идти не по пути усложнения требований к инвесторам, а по пути большего информирования» Депутат Госдумы, заместитель руководителя фракции «Справедливая Россия» Михаил Емельянов рассказал, почему законопроект о категоризации инвесторов вызывает у него вопросы, какой должна быть ответственность за недобросовестную рекламу финансовых услуг и следует ли, по его мнению, разрешать Центробанку блокировать сайты без суда.

Новости »

» 5,6%