Пятница, 23.06.2017

Партнер рубрики

Александр Турбанов: «Рынок ‒ это не кусок масла, его ровно пополам не разрежешь»

+25 -0
1876
Аа +
Александр Турбанов: «Рынок ‒ это не кусок масла, его ровно пополам не разрежешь»

Председатель центрального совета СРО «Аудиторская палата России» Александр Турбанов в интервью Finversia.ru – о кризисе российского аудита и проблемах с саморегулированием на финансовом рынке.

Александр Владимирович, сейчас на рынке довольно странная ситуация. Тема рисков, тема неправильных оценок финансового положения банков и компаний остается острой и актуальной. Но при этом в отличие от запада аудит в России как оставался на задах финансового рынка, так и остается. Ваша оценка состояния отрасли?

‒ Боюсь, что я вынужден присоединиться к тому, что вы сказали, но прежде хочу обратиться к истории вопроса. Дело в том, что в девяностых годах, а именно с 1996 до 1999 г., работая заместителем председателя Центрального банка, в числе ряда вопросов я курировал и вопросы лицензирования банковской и аудиторской деятельности. В ведение Центрального банка, естественно, был банковский аудит. Была создана центральная аттестационно-лицензионная аудиторская комиссия, которая выдавала лицензии аудиторским организациям (тогда эта деятельность лицензировалась) и квалификационные аттестаты банковским аудиторам. Я встречался с лидерами этого рынка. На меня они произвели очень хорошее впечатление. Рынок только начинал формироваться, и было видно их желание создать профессиональный, цивилизованный рынок аудиторских услуг. У этих людей горели глаза…

Все материалы Finversia-TV

Жизнь распорядилась так, что затем я начал заниматься другими вопросами, а банковский аудит через несколько лет был передан в ведение Министерства финансов, которое стало единственным регулятором аудиторской отрасли. Спустя 15 лет я вновь оказался на этом рынке, став руководителем коллегиального органа одной из саморегулируемых организаций ‒ Аудиторской палаты России. Без преувеличения я испытал шок. И к сожалению, на сегодня продолжаю сталкиваться на этом рынке или вокруг него с тем, что вызывает ту же шоковую реакцию. Аудит находится в неблагополучном состоянии. Ваш термин, что он где-то на задах финансового рынка, наверное, вполне адекватно отражает ситуацию. Можно даже сказать, что он остался в зачаточном состоянии. За прошедшие 15 лет я не увидел развитие аудиторских услуг. Что самое интересное, я увидел тех же самых бывших лидеров, некоторые из них стали руководителями саморегулируемых организаций, но у них в глазах пропал тот блеск, который я видел раньше.

‒ Глаза уже не горели?

‒ Да, и было понятно почему. Болячки этого рынка много лет остаются в неизменном виде, они не устраняются. Имеется негативная тенденция сжимания сферы аудиторских услуг по разным причинам. И потребность у субъектов рынка в них снижается, и кризисное состояние экономики в целом сказывается. Мы видим явное сужение аудиторского рынка.

‒ Количественное?

‒ Если говорить об объеме аудиторских услуг, то он выражается в размере годовой выручки. Можно сравнивать 2015-й с 2014-м (за 2016 год пока отчетности нет). По цифрам, чисто арифметически, на 4,7% объем рынка возрос. А если учесть темпы инфляции в последние годы, то это фактически означает сужение. И данная тенденция отмечается каждый год. Сужение рынка происходит и по другому показателю ‒ уменьшается количество аудиторских организаций и аттестованных аудиторов. Если бы их количество уменьшалось за счет удаления с рынка недобросовестных участников, это можно было бы приветствовать. Но такого рода наказания применяются очень редко. С рынка уходят субъекты в лице аудиторских организаций и аудиторов, потому что он им перестает быть интересным. Доходы падают, качество аудита снижается, претензии к аудиторам возрастают. В этих условиях не всем комфортно работать. К тому же аудиторы оказались заложниками других субъектов рынка ‒ аудируемых лиц. Многие предприятия экономят именно на аудиторских и консалтинговых услугах, причем даже на проведении обязательного аудита. Еще можно понять, если отказываются от инициативного аудита: хотят ‒ проводят, хотят ‒ не проводят. Но есть законодательные требования для целого ряда хозяйствующих субъектов, а они уклоняются.

Эта тема тоже заслуживает самостоятельного рассмотрения. Дело в том, что когда-то аудиторское заключение было частью финансовой (бухгалтерской) отчетности. Хозяйствующие субъекты были обязаны проходить аудит и представлять аудиторские заключения. Потом по мановению волшебной палочки, после принятия нового закона о бухучете аудиторское заключение как обязательная часть отчетности исчезло. Правда, осталась обязанность этих субъектов направлять аудиторские заключения в Росстат. Но Росстат такой орган, который собирает массу информации, и если в числе этой информации не оказывается аудиторского заключения, то, я полагаю, у него до разбирательства не доходят руки. Получается, что можно спокойно не проходить обязательный аудит. Если мы посмотрим на административное законодательство, то ответственность за непрохождение обязательного аудита предусмотрена. Но она смешная. Должностных лиц могут наказать штрафом до 10 тыс. руб. Аудит стоит дороже, получается, что им проще заплатить штраф. Но самое интересное, что не было ни одного случая, чтобы кого-то наказали. Вот такая несколько абсурдная ситуация.

‒ Аудит во многом ‒ отражение состояние бизнеса. Аудит нужен там, где идет эмиссия, совершаются публичные действия бизнеса, слияния и поглощения, продажи, объединения и т.д. Если совсем обобщенно: кризис как сказывается на аудите?

‒ Негативно, конечно. Международные санкции лишили многие российские предприятия возможности получать финансирование за рубежом, соответственно, у них отпала необходимость в прохождении аудита. Бизнес становится менее прозрачным. Многие видят решение в том, чтобы расширить перечень предприятий, подлежащих обязательному аудиту, поскольку государство должно знать все обо всех хозяйствующих субъектах. Это действительно так? Я бы с удовольствием поддержал своих коллег, но, начиная смотреть на аргументы, испытываю определенные сомнения. Что касается интересов государства ‒ оно и так себя обеспечивает валом информации, с которым трудно справиться. Независимый аудит – это рыночный инструмент и он нужен инвестору. К сожалению, инвестор им пока не очень интересуется.

Так что я не убежден, что нужно идти по пути расширения перечня организаций, подлежащих обязательному аудиту. Но для субъектов, которые обязаны проходить аудит, должна быть предусмотрена соразмерная ответственность за уклонение от обязательного аудита.

‒ Над рынком аудита нет эффективного надзирателя?

‒ Центральный банк контролирует прохождение обязательного аудита банками . Этот вопрос отлажен. Сейчас ЦБ также пытается организовать процесс применительно к другим финансовым институтам. А вот за рамками финансового рынка предприятия реального сектора в этом плане не контролируются никем.

‒ Профанский вопрос: почему Счетная палата не является лидером этих процессов?

‒ У Счетной палаты другие задачи.

‒ Но она же аудитор для государства…

‒ Счетная палата является органом, который проверяет эффективность и законность использования бюджетных средств. Внешний аудит, как было отмечено, предназначен для частного инвестора и касается частных компаний.

‒ Но, согласитесь, что государственный институт, который отвечает за прозрачность и проверяемость государственной части каких-то бизнес-процессов, должен быть заинтересован в том, чтобы в целом прозрачность бизнес-процессов в стране была выше?

‒ Заинтересованность на уровне государства, безусловно, есть. Счетная палата не может оставаться равнодушной к этой проблеме. Не случайно совсем недавно на ноябрьскую конференцию, организованную Центральным банком, была приглашена г-жа Голикова, председатель Счетной палаты. И ей было что сказать. Тем не менее на Счетную палату не возложен контроль за этой сферой. Еще раз повторю, кроме Центрального банка, никто больше данными вопросами не занимается.

Есть госрегулятор аудиторской деятельности в лице Министерства финансов, которое контролирует деятельность саморегулируемых организаций. Есть еще уполномоченный государственный орган по надзору за аудиторскими организациями, которые аудируют отчетность общественно значимых хозяйствующих субъектов, в том числе финансовых организаций. До недавнего времени это был Росфиннадзор, основное предназначение которого ‒ проверять законность и целевое использование бюджетных средств. Так что, строго говоря, для него это была не совсем свойственная функция. Теперь этими вопросами ведает Федеральное казначейство, для которого эта функция также не совсем родная. Я не ставлю под сомнение профессионализм и компетенцию их работников. Но то, что функция явно не приоритетна для самого ведомства, это очевидно.

‒ Вы упомянули о СРО, сейчас СРО на аудиторском рынке должны сливаться…

‒ Это уже не просто болячка, это нарыв, который может 1 января 2017 г. прорваться. Не хочу драматизировать, но прорваться с очень негативными последствиями.

Начнем в хронологическом порядке.

Есть базовый закон № 315-ФЗ о саморегулируемых организациях, принятый в 2007 г. Он содержит норму о количестве членов СРО: не менее 25 юридических лиц или не менее 100 физических лиц-профессионалов.

Годом позже принимается новая редакция закона № 307-ФЗ об аудиторской деятельности. В числе новелл ‒ появление института саморегулирования на рынке аудиторских услуг. Существовавшие до этого профессиональные объединения приобрели статус СРО. Помимо установления ряда качественных требований к их созданию и функционированию, закон установил нормативы численности членов аудиторских СРО: не менее 500 аудиторских организаций или не менее 700 аттестованных аудиторов. На этом законодатель не остановился. Поправками в закон № 307-ФЗ, принятыми в декабре 2014 г., требования к численности членов СРО были опять увеличены. В ныне действующей редакции количественные требования по сравнению с первоначальными значительно повышены: в 4 раза по юрлицам – до 2000 и в 1