Новые рекорд госдолга США: предыстория и перспективы

Фото: ChatGPT / сгенерировано ИИ

Государственный долг США впервые в истории превысил $40 трлн. С 2017 года американские обязательства более чем удвоились, а проблема постепенно смещается от самого размера долга к стоимости его обслуживания. Проценты по нему уже сопоставимы с крупнейшими статьями федеральных расходов.

На этом фоне особенно заметна позиция Майкла Хартнетта, главного инвестиционного стратега Bank of America. Его концепция «Anything But Bonds – «что угодно, только не облигации» отражает растущие сомнения в привлекательности долгосрочных американских Treasuries. По его оценке, при сохранении нынешних тенденций государственный долг США может достичь $50 трлн. к 2029 году, а процентные расходы приблизились к $1,4 трлн. в год.

От войн до постоянного дефицита

Государственный долг появился в США практически вместе с самим государством. После Войны за независимость федеральное правительство использовало заимствования для финансирования расходов, а впоследствии обязательства особенно быстро увеличивались во время войн и кризисов.

Так произошло в годы 1-й мировой войны. Государственные расходы резко выросли, а долг за короткий период увеличился многократно.

После войны начался обратный процесс. В 1920-е годы администрации республиканцев Уоррена Гардинга и Калвина Кулиджа придерживались относительно консервативной бюджетной политики. Государственные расходы контролировались, а долг снижался. Кулидж остается последним президентом США, при котором номинальный государственный долг действительно сокращался.

Затем Великая депрессия и 2-я мировая война вновь перевернули ситуацию. К 1946 году долг, находившийся у частных инвесторов, достиг примерно 106% ВВП.

После войны высокий показатель постепенно перестал выглядеть столь опасным. Американская экономика быстро росла, а инфляция снижала реальную стоимость старых обязательств. Это важный момент: большой долг сам по себе еще не является катастрофой. Проблема возникает, когда обязательства растут быстрее экономики.

Как долг превратился в норму

В 1980-е годы администрация Рональда Рейгана одновременно снижала налоги и увеличивала военные расходы. Дефицит бюджета стал устойчивым явлением.

При Билле Клинтоне ситуация временно изменилась. Экономика быстро росла, доходы бюджета увеличивались, а в конце 1990-х Вашингтон даже получал профицит. Клинтон остается последним президентом, при котором отношение государственного долга к ВВП снижалось.

После этого долговая тенденция вновь развернулась. При Джордже Буше-младшем США финансировали войны и проводили налоговые сокращения. Затем последовал финансовый кризис 2008 года, потребовавший масштабной государственной поддержки экономики.

Настоящий скачок произошел в 2020 году. Пандемия COVID-19 потребовала беспрецедентных бюджетных стимулов. При Дональде Трампе, Джозефе Байдене и вновь при Трампе дефициты остались высокими.

Поэтому нынешняя ситуация не является исключительно результатом политики одной партии. Демократы и республиканцы десятилетиями участвовали в формировании модели, при которой бюджетный дефицит стал нормой.

Долг начинает создавать новый долг

Главная опасность заключается в том, что государство постепенно занимает не только для финансирования текущих расходов, но и для обслуживания старых обязательств.

Механизм прост. Правительство заканчивает год с дефицитом и выпускает новые облигации. На них начисляются проценты. Процентные расходы увеличивают будущий дефицит, а для его покрытия выпускаются дополнительные бумаги. Так возникает долговая спираль.

В первые десять месяцев 2026 финансового года США уже заняли около $1,8 трлн., причем $432 млрд. пришлось на июль. Годовой объем новых заимствований может превысить $2 трлн. При этом обслуживание становится все дороже. По оценкам Congressional Budget Office, чистые процентные расходы федерального правительства должны превысить $1 трлн. в 2026 году, а к 2036 году приблизиться к $2,1 трлн.

Все большая часть государственных ресурсов направляется не на новые программы или инвестиции, а на обслуживание уже накопленного долга.

На первый взгляд государственный долг – проблема Вашингтона и держателей облигаций. На самом деле последствия гораздо шире. Доходность американских Treasuries является ориентиром для стоимости денег во всей экономике. Если инвесторы требуют более высокую доходность от правительства США, стоимость заимствований повышается и для компаний, и для населения. Дорожают ипотека, корпоративные кредиты и потребительские займы. Бизнес осторожнее относится к инвестициям, покупатели жилья откладывают приобретение недвижимости, а потребители сокращают крупные расходы.

Получается парадокс: попытка правительства профинансировать расходы за счет новых заимствований может со временем сама создавать давление на экономический рост.

Особенно чувствительными становятся долгосрочные облигации. Если доходность новых бумаг растет, уже выпущенные Treasuries с более низким купоном дешевеют. Чем длиннее срок обращения, тем сильнее облигация реагирует на изменение ставок.

Доллар: главное преимущество США

У Вашингтона есть то, чего нет у большинства государств. США занимают в собственной валюте, а доллар остается главным резервным активом мировой финансовой системы. Американские облигации используются центральными банками, фондами, банками и международными инвесторами. Это позволяет США поддерживать гораздо более высокий уровень долга, чем был бы возможен для большинства других стран.

Но преимущество одновременно создает зависимость. Чем больше государство рассчитывает на внешний спрос на свои облигации, тем важнее доверие инвесторов к доллару и американским институтам.

Отсюда и дискуссия о будущем резервного статуса валюты. Джей Ди Вэнс еще до прихода в администрацию Трампа публично задавался вопросом о преимуществах и издержках мирового статуса доллара. Логика понятна: сильная валюта удешевляет импорт для потребителей, но может создавать проблемы для американских производителей.

Однако говорить о сознательном отказе США от статуса резервной валюты пока преждевременно. Для Вашингтона доллар остается одним из важнейших экономических инструментов.

Можно ли выбраться из долговой ловушки?

Теоретически вариантов несколько.

Первый – сократить расходы. Это наиболее прямой путь, но политически болезненный. Значительная часть бюджета связана с социальными программами, медициной и обороной.

Второй – увеличить налоги. Это позволяет повысить доходы бюджета, но способно негативно сказаться на потреблении, инвестициях и экономической активности.

Третий – ускорить экономический рост. Если ВВП будет расти быстрее долга, отношение обязательств к экономике сможет стабилизироваться.

Наконец, остается инфляция. Более быстрый рост цен снижает реальную стоимость накопленного долга. Но этот механизм опасен: если инфляция выходит из-под контроля, инвесторы требуют более высокую доходность, а стоимость новых заимствований растет.

Поэтому однозначного универсального решения нет.

Понятно, что американский долг не означает, что США стоят на пороге неминуемого финансового краха. У страны остается крупнейшая экономика мира, глубокий рынок капитала и уникальный статус доллара. Однако меняется сама инвестиционная среда.

Когда государственный долг растет медленно, а ставки низкие, долгосрочные облигации могут выглядеть привлекательным защитным активом. Когда же дефициты становятся структурными, процентные расходы растут, а государству постоянно приходится занимать новые деньги, риски меняются.

Инвестору приходится учитывать не только доходность Treasuries, но и инфляцию, курс доллара, реальные ставки и перспективы экономического роста. Поэтому идея «все, кроме облигаций» интересна, прежде всего, как предупреждение о возможной смене инвестиционного режима, а не как буквальный призыв отказаться от американского долга.

Долговая экономика позволяет государству пользоваться ресурсами будущего.

Для США $40 трлн. пока не являются точкой невозврата. Однако это уже достаточно большой счет, чтобы игнорировать его становилось все сложнее.