При перепечатке материалов просим публиковать ссылку на портал Finversia.ru с указанием гиперссылки.
Этим летом крупные девелоперы один за другим стали перепродавать друг другу земельные участки: Tekta Group выкупила площадку у структуры ПИК рядом с Ростокинским акведуком, затем участок у MR Group на Планетной улице, а MR Group передала группе «Отрада» проект на Новой Басманной. Почему крупные земельные сделки все чаще проходят напрямую между игроками, и что заставляет одних продавать, а других покупать.
Разбираемся, во сколько сегодня обходится владение неработающей землей, что определяет цену готового к сделке участка и почему коммерческая недвижимость живет по другим правилам, чем земля под жилье.
Как площадка меняет владельца, не выходя на открытый рынок
Расскажу на примере из своей практики: площадка в переулке Обуха в Москве. Ее у MR Group приобрел Sun Development под премиальный жилой проект. К моменту, когда мы подключились, у собственника были земля и общая идея будущего проекта, но не более того. Площадке требовалась серьезная градостроительная и финансовая проработка.
Собственником был пройден весь путь : сформированы параметры проекта, получен РНС, собрана девелоперская модель, получено проектное финансирование Сбербанка и банковская валидация экономики. После этого собственник решил не входить в стройку самостоятельно, а продать уже подготовленный проект. Мы провели конкурентный процесс, и в итоге актив приобрела ГК «Развитие».
Здесь хорошо видна механика рынка. Один игрок собирает площадку, другой снимает градостроительный риск, третий берет на себя стройку и продажи. Девелоперу не обязательно проходить весь путь от покупки земли до продажи последней квартиры: на разных стадиях проекта эффективным собственником могут быть разные участники рынка.
Почему открытый рынок не всегда дает лучшую цену
Когда речь идет о площадке с конкретным градостроительным сценарием, а не о простом участке, открытая продажа не всегда дает собственнику максимальную цену.
У земли может быть много потенциальных покупателей, но реальных обычно два-три, и у каждого своя экономика. девелопер способен за счет участка улучшить мастер-план или увеличить масштаб своего проекта, поэтому для него земля объективно стоит дороже, чем для стороннего инвестора.
Многие собственники к тому же не хотят широко показывать рынку сам факт продажи. Сначала обычно идет точечная работа с теми, у кого есть понятная стратегическая логика для покупки. В сделке по переулку Обуха мы все равно проводили конкурентный процесс: прямая работа с несколькими девелоперами не отменяет конкуренции, просто круг покупателей формируется адресно.
В крупных проектах вместе с землей преимущественно продается сама проектная компания, SPV: участок, разрешительная документация, договоры и технические условия уже собраны внутри одного юрлица, и покупателю иногда проще принять компанию целиком, чем переоформлять каждый элемент проекта отдельно. Правда, вместе с ней он получает и ее историю с обязательствами, поэтому такая сделка требует более серьезной проверки, чем покупка голого участка.
За что платит покупатель, выбирая подготовленный участок
Себестоимость продавца в таких сделках вторична. Покупателю не так важно, сколько собственник когда-то заплатил за участок и сколько потратил на проектирование. Я обычно смотрю от обратного: что можно реализовать на этой земле, сколько будет стоить проект, какую выручку он даст и какую доходность должен получить капитал.
Кейс в переулке Обуха хорошо это показывает. К моменту продажи покупатель получал землю вместе с РНС, сформированными параметрами, подтвержденной экономикой и проектным финансированием: часть неопределенности предыдущий собственник уже снял.
ГПЗУ, РНС, технические условия и проектирование стоят денег только тогда, когда реально сокращают покупателю время и риски. Можно потратить много средств на документацию, которая следующему девелоперу не понадобится, если он изменит концепцию. Ценность для покупателя представляют только те решения, которые ускоряют его собственный путь к проекту.
Сколько стоит держать землю без стройки
Сильно выросла цена ожидания. Если в площадке заморожен миллиард рублей, а она два-три года не дает денежного потока, недостаточно смотреть только на стоимость самой земли. Важно считать, сколько этот капитал заработал бы за то же время в другом месте.
Если участок куплен на заемные деньги, давление сильнее: проценты идут каждый месяц независимо от того, получено ли разрешение, началась ли стройка или согласования еще продолжаются. Ставка добавляет напряжения, но это не единственная причина: за время ожидания меняются стоимость строительства, спрос, сам продукт и градостроительная ситуация. Держать землю по принципу «когда-нибудь пригодится» стало заметно дороже.
Похожая логика видна и на уровне рынка в целом. «Известия» еще в конце 2024 года со ссылкой на участников рынка писали, что земельные активы продают в том числе крупные игроки – группа «Самолет», ПИК, Sminex, объясняя это подорожавшими кредитами и снижением спроса. «Коммерсантъ» 23 августа 2026 года отмечал, что небольшие девелоперы стали распродавать земельный банк, собранный под ИЖС, а сам рынок вернется к пикам 2025 года не раньше 2030 года.
Гораздо хуже, если дорогой капитал сочетается с неуверенностью в продукте. Если девелопер уверен в экономике проекта через два-три года, он найдет способ удержать площадку даже при высокой ставке. А вот когда каждый месяц ожидания оплачен, но результат этого ожидания уже не очевиден, обычно и возникает вопрос, зачем продолжать держать актив.
Кто покупает землю, пока другие ее продают
Одинаковой земли и одинаковых девелоперов не существует. То, что для одной компании стало замороженным капиталом, для другой может быть лучшей точкой входа на несколько лет вперед. У крупных игроков больше возможностей перераспределять капитал между проектами: рядом уже может быть свой проект, инфраструктура или команда под конкретный продукт. Есть и более нишевые компании, которые не собирают большой земельный банк, но готовы купить одну площадку с понятной экономикой.
Летом 2026 года это хорошо видно на реальных сделках. Tekta Group выкупила у входящей в ГК ПИК компании Forma площадку в 3,39 га рядом с Ростокинским акведуком на улице Касаткина, а затем приобрела у MR Group участок в 1,1 га на Планетной улице рядом с метро «Динамо». Стоимость второй сделки участники рынка оценивали примерно в 3 млрд. рублей. MR Group в рамках оптимизации земельного банка передала группе «Отрада» проект на Новой Басманной, а годом ранее вышла из совместного с Level Group проекта «Павелецкая Сити». При этом на рынке есть и обратное движение: часть девелоперов продолжает пополнять земельный банк, если видит площадки с понятной экономикой и подходящим горизонтом реализации.
Первое, на что я смотрю при покупке участка, – не скидка, а то, насколько быстро и предсказуемо его можно превратить в проект. Понятные градостроительные параметры, нормальная инженерия, юридическая чистота, отсутствие критичных обременений, понятный спрос в локации – все это сегодня стоит денег именно потому, что сокращает время. При дорогом капитале время особенно важно: если одна площадка требует еще двух лет согласований, а по другой можно почти сразу двигаться дальше, формально похожие участки имеют совершенно разную инвестиционную стоимость.
Рассрочка со стороны продавца тоже сильно меняет экономику сделки. Часть цены может платиться при входе, следующая – после выполнения определенных условий или получения документов; встречаются также отложенный платеж и опцион на часть площадки. Продавцу это позволяет не давать большой дисконт, а покупателю – не замораживать весь капитал в первый день.
Есть на этом рынке и другой тип покупателя – инвестор, который сам не собирается строить. Его логика отличается от девелоперской: девелопер покупает участок ради будущей выручки и маржи проекта, а инвестор может купить землю, чтобы увеличить ее стоимость через документацию, объединение соседних участков или ожидание инфраструктуры, а затем продать девелоперу.
К стратегии «просто куплю землю и подожду» я отношусь осторожно: земля не обязана дорожать сама по себе, и если инвестор не понимает, за счет какого конкретного события через три года следующий покупатель заплатит ему больше, – это ставка на рынок, а не инвестиционная стратегия.
Как ведет себя земля в коммерческой недвижимости
В коммерческой недвижимости логика похожа, но сама недвижимость гораздо более неоднородна. У участка под жилье достаточно понятная конечная модель: построить и продать квартиры. В коммерческой недвижимости сценариев значительно больше – офис, mixed-use, склад, гостиница, light industrial, редевелопмент существующей территории.
Поэтому я бы не сказал, что земельный банк в коммерческой недвижимости сейчас массово распродается. Скорее собственники стали гораздо жестче его пересматривать. Раньше площадку можно было годами держать на балансе с логикой «земля есть не просит». Сейчас просит, и довольно много.
Что покажет рынок земли через два-три года
Не думаю, что вся земля просто соберется у нескольких крупнейших девелоперов. Скорее рынок станет более специализированным: крупные компании будут оставлять себе площадки, которые соответствуют их масштабу, продукту и стоимости капитала, и выходить из остальных. Одновременно будут расти игроки, которые умеют работать со сложными или нишевыми территориями – собирать их, менять функцию, готовить градостроительно и передавать следующему девелоперу.
Земельный банк постепенно перестает быть соревнованием «у кого больше гектаров». Для меня важнее другой показатель: сколько из этих гектаров компания реально способна превратить в работающие проекты. Большой земельный банк без понятного следующего шага сегодня может оказаться не преимуществом, а очень дорогим складом капитала.
Продажа земли сегодня не всегда означает проблему у собственника или дефицит ликвидности. Иногда это нормальная фиксация стоимости, созданной на своей стадии проекта. В итоге рынок будет оценивать земельный банк по способности собственника довести каждый участок до следующей стадии стоимости – либо вовремя передать его тому, кто сделает это эффективнее.





















обсуждение