Половина занятых производит блага для всех в мире: что делают остальные и при чем тут финансы

По данным Всемирного банка и Международной организации труда, в 2023 году на сельское хозяйство и промышленность в совокупности приходилось около половины всех занятых в мире: 26,6% работали в сельском хозяйстве, еще 23,69% – в промышленности. Остальные заняты в сфере услуг, значительная часть которых существует далеко не только для производства новой стоимости. Что стоит за этой пропорцией и почему ответ на вопрос, кто кормит планету, лежит не в статистике занятости, а в устройстве финансовой системы.

Меньшинство не кормит большинство

Формула «меньшинство производит, большинство потребляет» выглядит эффектно, но упрощает экономику до опасной степени. Я бы осторожнее относился к такой трактовке. Сельское хозяйство и промышленность действительно производят материальную основу экономики, но современная система услуг, логистики, технологий и финансов существует именно потому, что производительность материального производства выросла.

Сфера услуг не паразитирует на промышленности и сельском хозяйстве, а выросла как следствие роста их эффективности. Логистика, финансы, ИТ и другие услуги обслуживают материальное производство и распределяют его результаты. Ключевое изменение не в том, что кто-то кого-то кормит, а в том, что экономика все меньше зависит от объема человеческого труда для производства того же количества благ.

Автоматизация меняет расчет необходимого труда

Если производительность в промышленности и сельском хозяйстве продолжает расти, а количество занятых там людей падает, естественный вопрос – чем заняты все остальные. Я не согласен с тем, что вся занятость в услугах избыточна: не вся она является занятостью ради занятости. Но по мере автоматизации накапливается неудобный вопрос: сколько труда экономике действительно необходимо, а сколько рабочих мест сохраняется только потому, что нынешняя система распределяет доход преимущественно через зарплату.

Здесь я ставлю жесткую границу: искусственно удерживать рабочие места ради самого факта занятости – тупиковый путь. Если машина выполняет ту же работу дешевле и быстрее человека, единственная причина оставить человека на этой позиции – не экономическая эффективность, а желание сохранить канал, через который человек получает доход. Это симптом более глубокой проблемы, а не ее решение.

Финансовая система пока платит за часы, а не за долю в результате

Корень вопроса лежит именно в механике распределения. Сегодня доступ человека к произведенным благам обеспечивается в основном через трудовой доход: отработал время, получил зарплату, купил товар. Но если производство все меньше зависит от труда, а покупательная способность по-прежнему распределяется преимущественно через зарплаты, возникает структурный перекос.

Финансовая система должна постепенно смещать механизм распределения от дохода за отработанное время к участию в созданной стоимости. Это означает более широкое участие населения в капитале, инвестиционных инструментах и результатах роста производительности.

Без этого сдвига автоматизация упирается в парадокс: экономика способна произвести больше товаров, но круг людей, способных их купить, сужается вместе с сокращением занятости в производстве.

Разрыв между производительностью и покупательной способностью – главный риск

Опасность, о которой я говорю, – не безработица сама по себе, а разрыв между тем, сколько экономика способна произвести, и тем, сколько людей может это купить.

Если технологии концентрируют все большую долю дохода у владельцев капитала, а большая часть населения теряет трудовой доход, система сталкивается с проблемой спроса. Производить дешево можно сколько угодно, но без покупателя произведенная стоимость не превращается в устойчивый экономический цикл.

Логика здесь простая и жесткая: дешевое производство без платежеспособного спроса не создает роста, оно создает избыток товаров и стагнацию доходов у большей части населения. Именно этот разрыв, а не сокращение числа рабочих мест как таковое, определяет, превратится ли автоматизация в источник благосостояния или в источник социального напряжения.

Доступ к капиталу, а не только к пособию

На вопрос, что должно прийти на смену занятости ради занятости, у меня есть конкретный, но не самый очевидный ответ. Безусловный базовый доход я не считаю решением: если государство раздает деньги, но финансовая система одновременно обесценивает их покупательную способность, проблема только маскируется. Раздача денег без изменения источника этих денег не устраняет перекос, а лишь откладывает его проявление.

Более фундаментальный путь – дать человеку доступ не только к зарплате, но и к капиталу, который производит доход. Тогда рост производительности становится источником роста благосостояния не только владельцев технологий. Речь идет о более широком участии населения в инвестиционных инструментах и результатах роста, а не об административно назначенной выплате.

Что учитывать бизнесу и регуляторам сейчас

Бизнесу, на мой взгляд, нужно смотреть не только на то, сколько людей можно заменить технологиями, но и на то, кто будет формировать спрос после этой замены. Компания, которая автоматизирует производство, но не задумывается, кто в итоге купит ее продукцию, рискует столкнуться с той же проблемой недостатка спроса в масштабе собственного рынка.

Для регуляторов задача шире: финансовая система должна успевать за темпом роста производительности. Иначе технологии продолжат создавать все больше стоимости, а механизм ее распределения останется рассчитан на экономику прошлого века.

Главным вопросом следующего этапа автоматизации станет уже не «кто будет работать», а «кто будет владеть капиталом и обладать покупательной способностью».